Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

Рыльска уже однозначно входит в состав позднероменской протогосударственной общности: здесь есть и характерные украшения, и клады юго-восточной системы. Как в этом микрорегионе, так и к северу от него, в собственно Среднем Подесенье, по обоим берегам Десны, есть и подражания, в основном — булгарские (клад в лесничестве «Красный двор» на р. Нерусса — свыше 100 штук, а также Радогощь на Неруссе, Староселье, Вщиж).

Указанная основная (северянская) часть территории гипотетичной протогосударственной общности представляла собой, скорее всего, конфедерацию этнопотестарных образований — «вождеств» разных типов и уровней. Вся эта территория поперечником примерно от 300 до 360 км (около 100 000 км2) не имела сплошного заселения. Населенные участки в лесостепи — лесные массивы (кроме окрестностей Курска), в лесной зоне участки более открытых лесостепных почв и растительности (ополья, предополья, их аналоги — «степки») чередовались со слабозаселенными либо пустыми участками «чистых» степей на востоке и «чистых» лесов на западе (Шинаков, 1996). В итоге, за исключением более равномерно заселенной полосы ополий на правобережье Десны с несколькими крупными центрами (главный — Кветунь), на всей остальной территории выделяются пять групп концентрации памятников, разделенных лесами или степными участками (неясен вопрос о принадлежности Путивля), которые могут соответствовать каким-то локальным образованиям, и особая зона их размещения — «гнездами» — на так называемых «Восточных территориях» по Ворскле и Пселу (Шинаков, 1991а; 2005).

Наиболее ранние монетные клады «местной» системы (928–936 гг., максимум — 940 г. по младшей монете) найдены во всех ГКП, но только Деснинского левобережья, от Боршева на Дону до Лухтовки в устье Сейма, причем, кроме небольших местонахождений в Курске и самом Боршево, клады обнаружены не в центре ГКП, а на ее пограничье с лесными массивами, болотами или степями, часто — в труднодоступных «потайных» местах, но при этом на путях, связывающих заселенные участки. Образование накоплений монет на Деснинском левобережье именно в 30-х гг. X в. было, во-первых, «вызвано принудительной задержкой монет в местном обращении» в целом по Руси (Фомин, 19826. С. 10), во-вторых, имело и региональные причины. Юго-Восток имел свои каналы связи и с Каганатом, и с Волжской Булгарией, но до поры до времени его элита не рисковала пользоваться ими открыто, дабы задерживать у себя и накапливать серебро, возможно готовясь выпустить его в обращение единовременно, в том числе уже и по «собственным» номиналам. В этой связи вполне закономерно, что клад с самым старым дирхемом, обрезанным в кружок, был обнаружен в регионе «Вантит» на Дону (Боршевский клад с младшей монетой 928 г. (Колода, Лебедев, Енуков, 2014. С. 26), а то и 923 г., см.: Зайцев, 1991. С. ПО), связанном напрямую как с Хазарией, так и Волжской Булгарией. В то же время аналогичные «запасы» были почти одновременно сделаны и на крайних западных рубежах тогдашнего Посеймского региона северян (Береза–2, «Красный двор», Лухтовка). В кладе из лесничества «Красный двор», в частности, большое количество практически не потертых монет относилось к очень узкому периоду чеканки: конец 20-х — начало 30-х гг. X в. (плюс чуть более ранние булгарские подражания) (датировка В.С. Кулешова и С.А. Гоглова, за что выражаю им свою благодарность). Правда, они еще не обрезаны в кружок и, возможно, принадлежали представителю не местной, а киевской «наместнической» элиты, погибшему или бежавшему во время последующих событий. Время пустить их в оборот наступило, по-видимому, в 40-х гг., в период кризиса и, вероятно, частичного распада Руси, временного восстановления хазарского (или установления булгарского) если не протектората, то влияния на Юго-Востоке, зафиксированного в «Документе Шехтера» и письме царя Иосифа. Кроме того, дальше по времени продлевается и булгарское влияние — в Березовском кладе; правда, в первом, чуть более позднем, встречены монеты и булгарской чеканки (Кропоткин, 1986. С. 44).

Кладов и местонахождений первого периода в целом зафиксировано пока шесть (Боршево, Курск, Ратское, Береза–2, Лухтовка, «Красный двор»), если не считать находок подражаний дирхемам, которые, как считается, были чеканены до 940 г. (Колода, Лебедев, Енуков, 2014. С. 28), в частности, в Безлюдовском кладе, где младшая оригинальная монета датируется 936 г., но, кроме того, содержащем много не имеющих даты чеканки подражаний. В крупных кладах сохранилась та часть монет, которая в обращение так и не попала: то ли составляла в итоге «забытый» банковский резерв, то ли по случайным обстоятельствам не достигла места применения и «выпала» по дороге. Так, 3500 практически новеньких монет и подражаний им так и осталось лежать в раннекруговом постволынцевском горшке с ручками для привешивания или удобства перемещения. Судя по месту находки клада (в лесничестве «Красный двор» — в пойме р. Нерусса между устьями Сева и Усожи), его могли транспортировать от Севска в роменские поселения на правобережье Десны, от Кветуни до Вщижа, куда монеты новой чеканки, за исключением единичных подражаний, в тот период так и не попали. Первые дирхемы, обрезанные в кружок, датируются здесь уже другим периодом — во 2-м Бобрикском кладе, обнаруженном уже на границе земли северян с «Русской землей» и содержащем в основном монеты «общерусской» системы, но включавшем также несколько обрезанных в кружок дирхемов и подражаний; младшая монета относится к 952 г., то есть к середине предположительного расцвета позднероменского протогосударства (хотя и не на его территории). В этот период его представители начинают заселять бассейны Ипути и Беседи, где также появляются клады с младшими монетами 50-х гг. (Великоудебное, или Гордеевский клад) (Грачев, Лебедев, 2014). Это — будущая «земля радимичей», известная по захоронениям конца X — начала XII в.

Земля радимичей и есть вторая часть территории «протогосударства» — так называемые «выселки» из ромейской культуры. Достоверно это — та часть земель этнокультурных радимичей конца X–XI в., которая находится между «коренным» роменским ареалом и его гомельским анклавом. Ядро этих земель расположено в междуречье Ипути и Беседи, заходя, собственно, на восточный берег первой и западный — второй. На севере эта территория маркируется Стародединским кладом юго-восточной системы на р. Осетр — притоке Сожа, на юге — Безымянным Новозыбковским, расстояние между которыми около 150 км. Есть внутри этой зоны и иные находки монет юго-восточной системы. Но западнее, в районе Гомия (Гомеля), уже присутствуют клады общерусской системы, а южнее, у границ «Сновской тысячи» — аналогичное местонахождение в кургане у с. Митьковка вместе с фельсами, сребрениками Владимира I и ранними радимичскими височными кольцами группы III. Восточнее, в Стародубской волости, таких «общерусских» кладов уже несколько, и все они датируются по младшей монете либо 50-ми, либо 80-ми гг. X в. В итоге в южной своей части этот «язык» юго-восточной общности имеет ширину максимум 70 км (между волостями Гомия и Стародуба). На севере от западных границ еще «ромейского» Брянского ополья